Неточные совпадения
Думали сначала, что он будет палить, но, заглянув на градоначальнический двор, где стоял пушечный
снаряд, из которого обыкновенно палили в обывателей, убедились, что
пушки стоят незаряженные.
При взятии Мальты французы овладели одним фрегатом, четырьмя галерами, тысяча двумя стами
пушек и большим количеством военных
снарядов.
Медленно и грозно потянулся день за днем. Поднимались метели, сухой, сыпучий снег тучами несся в воздухе. Затихало. Трещали морозы. Падал снег. Грело солнце, становилось тепло. На позициях все грохотали
пушки, и спешно ухали ружейные залпы, короткие, сухие и отрывистые, как будто кто-то колол там дрова. По ночам вдали сверкали огоньки рвущихся
снарядов; на темном небе мигали слабые отсветы орудийных выстрелов, сторожко ползали лучи прожекторов.
Часу в девятом раздался один ружейный выстрел, другой, — и вскоре на наших позициях затрещал бешеный пачечный огонь. Тяжело загрохотали
пушки. Все примолкли. Творилось что-то жуткое. Ружейная стрельба распространялась все шире, бухали
пушки, и
снаряды с завыванием уносились вдаль.
С утра по всему фронту бешено загрохотали орудия. Был теплый, совсем весенний день, с юга дуло бодрящим теплом. Тонкий слой снега таял под солнцем, голуби суетились под карнизами фанз и начинали вить гнезда; стрекотали сороки и воробьи.
Пушки гремели, завывали летящие
снаряды; у всех была одна серьезная, жуткая и торжественная мысль: «Началось…»
В Мукдене шла описанная толчея. А мы в своей деревне не спеша принимали и отправляли транспорты с ранеными. К счастью раненых, транспорты заезжали к нам все реже. Опять все бездельничали и изнывали от скуки. На юге по-прежнему гремели
пушки, часто доносилась ружейная трескотня. Несколько раз японские
снаряды начинали ложиться и рваться близ самой нашей деревни.
29 сентября пальба особенно усилилась.
Пушки гремели непрерывно, вдоль позиций как будто с грохотом валились друг на друга огромные шкапы.
Снаряды со свистом уносились вдаль, свисты сливались и выли, как вьюга… Непрерывно трещал ружейный огонь. Шли слухи, что японцы обошли наше правое крыло и готовы прорвать центр. К нам подъезжали конные солдаты-ординарцы, спрашивали, не знаем ли мы, где такой-то штаб. Мы не знали. Солдат в унылой задумчивости пожимал плечами.
А
снаряды по-прежнему со свистом неслись в темную даль; грохотали
пушки, перебиваясь с грохотом грома; лихорадочно трещал ружейный огонь пачками.
К вечеру мы пришли к станции Суятунь и стали биваком по восточную сторону от полотна.
Пушки гремели теперь близко, слышен был свист
снарядов. На север проходили санитарные поезда. В сумерках на юге замелькали вдали огоньки рвавшихся шрапнелей. С жутким, поднимающим чувством мы вглядывались в вспыхивавшие огоньки и думали: вот, теперь начинается настоящее…
Просто разбивали шатер для каждого из воевод, тут же ставили воз с полковым стягом, близ него, на возах, огнестрельный
снаряд, состоящий из пищалей, и
пушки, если случались.
Ведь с рассветом снова заговорят проклятые австрийские
пушки, опять запрыгают
снаряды по берегу, опять станут вырывать горстями людей из рядов славных защитников города.
Но вот снова с горы из-за леса, занятого теперь русскими батареями, грянули русские
пушки. Они словно вдохнули новую бодрость в русских богатырей. Теперь могучее «ура» полилось уже далеко впереди, над самыми неприятельскими окопами. Австрийцы и немцы беспорядочно отступали, бросая орудия и
снаряды, бросая винтовки, сабли и патронные ящики. На одних передках орудий улепетывала батарейная прислуга, спасаясь беспорядочным бегством.
И опять ахнула тяжелая
пушка… Теперь
снаряд упал почти рядом с крайним орудием сербской батареи и один из находившихся около зарядного ящика артиллеристов, их числа орудийной прислуги, тяжело охнув, стал медленно опускаться на землю. Несчастному снесло половину плеча и руку осколком
снаряда. Иоле вздрогнул всем телом и метнулся, было, вперед...
Где-то близко-близко, словно под самым ухом y него тяжело ахнула
пушка, и грозный
снаряд её с грохотом и треском разорвался в нескольких аршинах расстояния позади палатки. В ту же минуту яркий, нащупывающий темноту сноп прожектора осветил местность, расстилаясь фантастически-красивой дорогой поперек реки.
Из Землина аккуратно каждый день летели теперь на почти что беззащитный город
снаряды; a тут еще новый враг, военное судно, хорошо вооруженное тяжелыми
пушками, слало им в свою очередь непрошенные гостинцы со стороны реки, пользуясь тем, что защитники Белграда не успели вооружиться как следует, не ожидая такого стремительного начала военных действий.
Думал о том, сколько людей еще перебьют австрийские
снаряды, пока свои родные сербские
пушки не пустят ко дну дерзкий пароход.
Тяжелое, громыхающее плюханье возвестило капитана о близости такого
снаряда и, едва успели его люди укрыться за тяжелыми металлическими щитами, как страшный
снаряд разорвался в самом сердце траншеи, повредив две батарейные полевые
пушки.
К нему отправлено отсюда 48
пушек с
снарядами, и светлейший говорит, что Москву до последней капли крови защищать будет и готов хоть в улицах драться.